Медведев: ядерный апокалипсис реально возможен

Ключевые тезисы

Меня часто упрекают в том, что я использую жёсткую риторику, говорю о ядерном апокалипсисе, но, к сожалению, он реально возможен. Тот, кто не отдаёт себе в этом отчёта, тот фантазёр или дурачок.

По словам зампреда Совета безопасности, несмотря на нежелание такого развития событий, исключать его нельзя, и к нему нужно быть готовым. Именно для этого, по его словам, в России имеется ядерная триада.

Медведев также отметил, что бессмысленно спорить о том, кто первым применит ядерное оружие; по его оценке, «узел противоречий сейчас очень тугой», в том числе из‑за ситуации на Ближнем Востоке.

Контекст — договор и международная повестка

5 февраля 2026 года истёк срок действия Договора о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений (ДСНВ, СНВ‑III) — последнего двустороннего соглашения, ограничивающего ядерные арсеналы России и США. Администрация США решила договор не продлевать, заявив о неприемлемых для себя односторонних ограничениях и оставив за собой возможность модернизации и развёртывания дополнительных видов ядерного оружия.

Ранее в 2025 году американский лидер поручил Пентагону возобновить ядерные испытания — впервые за более чем 30 лет, отметив при этом, что это было сложное решение.

В российской дипломатии подчёркивают готовность к переговорам, но на новых условиях: переговоры возможны только при участии других ядерных держав, а сохранение прежних ограничений рассматривается только в случае ответных шагов со стороны США. Отдельно отмечают необходимость «конструктивных ответов» от Вашингтона для продолжения диалога.

Сообщалось также о договорённости временно соблюдать условия истёкшего договора в течение нескольких месяцев после его окончания, чтобы определить дальнейшую судьбу контроля над стратегическими вооружениями.

Что это означает

Высказывания руководства указывают на рост напряжённости вокруг вопросов ядерной безопасности и на то, что потеря прежней двусторонней системы контроля потребует новых форматов переговоров. Это усиливает неопределённость в международной безопасности и ставит вопросы о механизмах сдерживания и предупреждения эскалации.