Первое издание книги «Империя должна умереть» Михаила Зыгаря вышло в 2017 году; в 2026‑м работа вновь появилась в печати. Ниже — отрывок о том, как в 1915 году дефицит снарядов породил шпиономанию, массовые репрессии и усилил общественную мобилизацию в поддержку армии.
Шпионы и патроны
Главная причина неудач на фронте — исчерпание запасов артиллерийских снарядов и патронов. Военное руководство не ожидало долгой войны и рассчитывало решить конфликт за шесть месяцев. Вина за провалы быстро свалилась на военного министра Сухомлинова: недостатки в подготовке объяснялись не профессионализмом и коррупцией, а предательством и шпионажем.
В декабре в Петроград вернулся офицер Яков Колаковский, завербованный, как он утверждал, немецкой разведкой; по его показаниям немцы предлагали устранить великого князя Николая Николаевича и указывали на полковника Сергея Мясоедова как на связующее звено.
По подозрению в шпионаже арестовали Мясоедова и ещё пятнадцать человек, включая его жену, близкую подругу супруги министра. Обстоятельства дела использовали как удар по репутации самого министра.
Великий князь требовал быстрого наказания: предложенная юридическая лазейка позволила передать дело военно‑полевому суду после признания вины в гражданском процессе. Мясоедова казнили 20 марта; единственным ключевым свидетельством оставались показания Колаковского. Казнь вызвала широкий резонанс и усилила повальную шпиономанию.
Антинемецкая истерия и погромы
Победы на отдельных участках — например, взятие Перемышля в марте — не скрыли общего кризиса. По мере неудач на фронте в печати нарастало антинемецкое движение: публикации о «немецком влиянии» появлялись повсеместно, публиковались списки фирм и призывы к депортациям подданных воюющих государств.
Антинемецкая риторика подхватывалась и в верхах: решались депортации из прифронтовой зоны, даже коренных жителей Балтики принуждали к переселению за их счёт. Обвинения коснулись и членов императорской семьи — по национальному признаку и слухам многих объявляли подозрительными.
В Москве в конце мая вспыхнули массовые погромы. Трёхдневные атаки толп на магазины и дома людей с «немецкими» фамилиями сопровождались грабежами и убийствами; погромы закончились только после ввода войск. По разным данным, погибли десятки человек, разрушены сотни лавок и предприятий.
Толпа выходила на Красную площадь с требованиями отречения императора, ссылки императрицы в монастырь и публичного наказания Распутина — события показали, насколько глубоко кризис доверия и общественной морали проникал в общество.
Общество и бизнес берут на себя оборону
Параллельно с волной репрессий в политике и общественной жизни активизируются предприниматели. Ещё весной представители коммерческой элиты начали предлагать помощь в снабжении армии: производство снарядов и оружия на частных заводах, создание военно‑промышленных комитетов и координация с военными.
На съезде торгово‑промышленной элиты были высказаны радикальные идеи о «правительстве национальной обороны» с участием «общественных элементов». Предложение создать Центральный военно‑промышленный комитет и сеть региональных органов получило широкую поддержку; бизнес настаивал, что если государство не справляется — государственные задачи должен взять на себя он.
Император, императрица и ближайшее окружение по‑разному относились к этим инициативам: одни призывали к прямым распоряжениям и централизации, другие настороженно смотрели на влияние «третьего сословия». Под давлением общественного и военного руководства император все же уволил Сухомлинова; новым военным министром стал Алексей Поливанов.
Несмотря на реформы и работу заводов, катастрофа на фронте продолжалась: немецкая артиллерия и запасы снарядов заставляли русские батареи молчать и отходить, а потери личного состава были огромными. Летом и осенью 1915 года началось «великое отступление» — фронт откатывался, русские армии теряли Каунас, Гродно и другие позиции.
Политический и общественный ответ на военные неудачи — от шпиономании и погромов до вовлечения бизнеса и гражданских организаций в военную систему — показал, что в 1915 году Россия переживала одновременно кризис власти и рост социального требования сохранить армию любой ценой.
