Сообщения о гибели политически преследуемых в российских местах лишения свободы часто приходят с запозданием, а официальные версии причин смерти не всегда убеждают родственников и правозащитников.
Краткие итоги
По данным правозащитников, с начала 2026 года в тюрьмах и СИЗО умерли как минимум пять человек, осужденных по политически мотивированным статьям. Ряд случаев сопровождается недосказанностью: родственники и активисты ставят под сомнение официальные версии и просят независимых проверок.
Проповедник и блогер Христолюб Веган
47‑летний проповедник и антивоенный активист был приговорён к колонии‑поселению, затем принудительно этапирован и переведён в колонию общего режима в Воронежской области. Власти сообщили родственникам, что он повесился в камере.
Накануне смерти на его канале появилось заранее записанное видео, где он допускал возможность собственной гибели и просил, в случае смерти, провести независимую экспертизу. Участники группы поддержки считают версию о суициде маловероятной: по их словам, он был глубоко религиозным, а также допускал объявление сухой голодовки. Семья в итоге отказалась от независимой экспертизы и кремировала тело.
«То ли меня запытали, то ли убили… Если получится, вы узнаете причину моей смерти»
Художник Андрей Акузин
53‑летний художник был помещён в СИЗО по делу о комментарии в интернете и, по официальной версии, покончил с собой вскоре после ареста. Близкие отмечали его подавленное состояние, изоляцию без адвоката и возможное давление со стороны сотрудников изолятора.
Подруга и коллеги не исключают, что на психику повлияло и предыдущее самоубийство общего знакомого, однако они и вовсе не исключают давления со стороны администрации СИЗО.
Художник Александр Доценко
65‑летний художник, осуждённый за антивоенные листовки, скончался в феврале — по официальной версии, от инфаркта. Его госпитализировали в критическом состоянии и ввели в искусственную кому. Семья узнала о смерти от врачей больницы, а не от тюремной администрации.
Ранее его состояние резко ухудшилось: после ареста он оказался в изоляции без адвоката, а родственники и сторонники отмечали задержки с информированием и сомнительную коммуникацию со стороны властей.
Сотрудник оборонного предприятия Роман Сидоркин
52‑летний житель Курска, осуждённый вместе с бывшей супругой, в декабре 2025 года заболел пневмонией, но, по утверждениям правозащитников, не получал своевременного лечения. Его перевели в специализированное учреждение лишь в начале января, диагноз подтвердили, но через несколько дней он скончался.
Правозащитники указывают, что учреждение ранее фигурировало в жалобах на жестокое обращение с заключёнными; после жалоб выявлялись нарушения, детали которых официально не раскрывались.
Риэлтор Владимир Осипов
Житель подмосковного города, осуждённый по статье о публикациях в сети, умер в СИЗО в марте. Родственники и друзья сообщали о серьёзных проблемах с артериальным давлением, отказах в лечении и нечеловеческих условиях содержания.
По словам знакомых, после этапирования у него отбирали базовые вещи, он жаловался на качество пищи и воды, а семьям приходилось доставлять необходимые предметы с большого расстояния. Также заявлялось, что суд лишил его возможности произнести последнее слово.
Бывший шахтёр Олег Тырышкин
64‑летний бывший шахтёр и профсоюзный активист из Кузбасса был осуждён по делу о комментарии в сети и скончался в СИЗО. По данным близких, его здоровье вызывало серьёзную обеспокоенность: хронические заболевания, проблемы с дыханием и иные диагнозы, на которые, по утверждениям защитников, не обращали должного внимания.
Во время одного из апелляционных заседаний он пожаловался на сильное недомогание и затруднённое дыхание; медперсонал заявил, что показатели в норме, а суд расценил поведение как симуляцию. Родственников и адвоката заранее не уведомили о резком ухудшении состояния.
Контекст и вопросы
Независимые правозащитники отмечают, что с начала 2000‑х в местах лишения свободы фиксировались десятки случаев гибели людей, преследуемых по политическим мотивам; большинство таких случаев приходится на период после 2022 года. В ряде дел официальные версии причин смерти — в том числе суицид — вызывают сомнения, и активисты призывают к независимым расследованиям.
Родственники и общественные группы продолжают добиваться прозрачности, полноценного медицинского обслуживания и объективных проверок в тех случаях, где причины гибели кажутся спорными.
