Петербургский экономический форум показал деградацию кремлёвской пропаганды

На форуме стало видно: вместо признанных мировых интеллектуалов Кремль приглашает маргинальные фигуры и конспирологов — признак ослабления «мягкой силы» России.

Что продемонстрировал форум

Петербургский экономический форум на этой неделе стал наглядным индикатором того, как изменилась способность Кремля привлекать авторитетных западных союзников. Вместо всемирно известных интеллектуалов и деятелей культуры сегодня в роли гостей всё чаще появляются маргинальные персонажи и интернет‑инфлюенсеры.

Путинская пропаганда выглядит бледной тенью пропаганды времен СССР

В советскую эпоху Москву часто поддерживали влиятельные западные художники, писатели и мыслители, которые возвращались домой с позитивным представлением о СССР. Это были фигуры мирового уровня, чьи симпатии придавали вес советской внешней пропаганде.

Современная картина иная: среди приглашённых — конспирологи, спорные актёры и скандальные блогеры. В числе заметных гостей этого года называли Кэндис Оуэнс, Стивена Сигала, Скотта Риттера и братьев Тейт. Некоторые из них обвиняются в разных правонарушениях или имеют сомнительную репутацию в своих странах.

Ещё до 2022 года круг европейских сторонников выглядел шире и включал политических тяжеловесов. Сейчас же попытки продемонстрировать наличие западной поддержки выглядят всё более жалко и указывают на упадок «мягкой силы» России.

Это рождает впечатление одиночества и стремления к внешнему признанию любыми средствами — даже за счёт сомнительных персонажей, чья международная репутация далека от авторитетности.

Общественные и экономические последствия

На форуме также прозвучали редкие публичные сигналы тревоги со стороны части элиты: бизнес отмечает негативное влияние усиленного государственного контроля и действий правоохранительных органов на инновации и экономическую активность.

Кроме того, удары по глубокому тылу, в том числе вблизи крупных городов, всё сильнее делают войну ощутимой для жителей экономических центров, усиливая страхи о мобилизации и неопределённости.