Новый бюджетный закон: тихая эрозия финансовой устойчивости России

Основная проблема режима сегодня — не столько раскол элит и не падение рейтингов, сколько финансовая уязвимость. В начале июня парламент быстро принял закон, позволяющий Минфину увеличивать расходы и наращивать госдолг сверх ранее установленных лимитов без привычных согласований. Решение прошло оперативно — от внесения до окончательного принятия прошло менее недели.

Зачем нужен новый закон

Власти объясняют ускорение процедур необходимостью реагировать на ухудшающуюся ситуацию моментально. На пятом году дорогостоящей войны парламент в таких условиях перестаёт быть удобным инструментом для оперативного финансирования.

Главная цель послаблений для Минфина — оперативно закрывать кассовые разрывы, возникающие из‑за неравномерности поступлений в казну и активных расходов. Это даёт возможность покрывать дефицит, заложенный на уровне примерно 1,6% ВВП в 2026 году.

Спешка объяснима цифрами: по итогам января—мая дефицит федерального бюджета достиг примерно 6 триллионов рублей (около 2,6% ВВП), что значимо выше планов на год. Резервы, которые раньше служили страховкой, значительно истощены, налоговая нагрузка и ставки уже повышены, а ключевая ставка остаётся высокой — это увеличивает стоимость обслуживания долга.

В макроэкономическом смысле бюджет — якорь ожиданий. Бюджетное правило вводилось, чтобы снизить волатильность экономики и дать предсказуемую точку отсчёта для инфляции, дефицита и заимствований. Отвязка расходов от правил делает фискальную политику менее прозрачной и вынуждает регулятора исходить из худших сценариев, удерживая ставку выше и дольше.

Дополнительные заимствования Минфина по сути остаются технически ограниченными остатками на едином казначейском счёте — это краткосрочный овердрафт, обеспеченный собственными средствами государства. Однако эти средства сейчас значительно сокращены, в том числе из‑за снижения нефтегазовых поступлений и ударов по инфраструктуре.

Как изменения ударят по бизнесу

Упрощение процедур серьёзно снижает предсказуемость бюджетной политики. Уже сейчас ни бизнес, ни население не знают, какими будут реальные государственные траты в этом и следующем году. Бюджет перестаёт быть ориентиром и превращается в закрытый документ.

Прозрачность, а не размер расходов, делает бюджет рабочим инструментом: опубликованные параметры помогают компаниям планировать инвестиции, оценивать налоговую нагрузку и стоимость заимствований. Закрытость этих параметров повышает неопределённость и действует как дополнительный налог на инвестиции.

Разрушение парламентского контроля — это не просто институциональная проблема: без общего ориентира экономические агенты укорачивают горизонты планирования, аккумулируют ликвидность, недоинвестируют и требуют большей премии за риск. В итоге экономика не рушится, но и не развивается — она застывает.

Почему разваливается система финансирования войны

Счёт войны продолжает расти. Министерство финансов предупреждало, что силовым ведомствам может потребоваться дополнительно около 2 триллионов рублей до конца 2026 года; существенная часть этих расходов связана с выплатами семьям погибших и пострадавшим.

По оценкам ряда подсчётов, с февраля 2022 года число погибших российских военнослужащих исчисляется сотнями тысяч; каждая подтверждённая гибель влечёт за собой значительные федеральные выплаты. Рост таких обязательств — одна из статей расходов, подрывающих бюджетную устойчивость.

Многие предприятия берут на себя расходы по самообороне и защите объектов от ударов, но эти траты часто не признаются государством в качестве налоговых вычетов. По оценкам, только на самооборону компании тратили десятки миллиардов рублей в год, и сумма растёт.

Кроме того, регионы получают отсрочки по погашению бюджетных кредитов, чтобы высвободить средства на текущие нужды, а население и бизнес уже платят за войну через инфляцию и высокие ставки. Иными словами, финансирование войны стало более скрытым и перераспределённым в пользу прямых и косвенных налогов для граждан и компаний.

Ранее два десятилетия дисциплинированная бюджетная политика была одним из факторов устойчивости экономики. Теперь эта дисциплина размывается: правила меняют на ходу, процедурный контроль ослаблен, и это тихо подрывает основы финансовой устойчивости государства.