Казнь молодого декабриста в Петропавловской крепости
Михаил Бестужев‑Рюмин, которому было 25 лет, был повешен в Петропавловской крепости в Санкт‑Петербурге. Его считали блестящим оратором и «демоном пропаганды», одним из наиболее деятельных и страстных участников Южного общества.
Родом из дворянской семьи, в 17 лет он поступил на службу в кавалергарды, затем перевёлся в Семёновский полк, а позже оказался в Полтавском полку — смена частей была связана и с тяжелыми условиями службы, и с конфликтами из‑за дисциплины.
«Человек с самым пылким воображением. Сердце у него было превосходное, но голова не совсем в порядке.»
В Семёновском полку он познакомился с Сергеем Муравьёвым‑Апостолом и увлёкся революционными идеями. Как член Южного общества он выступал за коренные изменения в устройство власти, включая устранение самодержавия и императорской фамилии.
Хотя на Сенатской площади восстание в Петербурге он не возглавлял (в тот момент служил на юге), спустя две недели вместе с Муравьёвым‑Апостолом поднял бунт Черниговского полка. Он активно агитировал солдат и читал им «Православный катехизис», в котором ставился вопрос о долге войска перед тиранией.
Вопрос: Что подобает делать христолюбивому российскому воинству?
Ответ: Помолясь теплою надеждою богу, ополчиться всем вместе против тиранства и восстановить веру и свободу в России.
Через неделю после восстания Бестужев‑Рюмин был арестован на поле боя правительственными войсками. Во время следствия он дал показания, в том числе о планах и соратниках. До конца надеялся на милосердие власти: рассчитывал на помилование и собирался жениться, если ему простят.
Приговор о смертной казни он услышал за полтора дня до исполнения. Ночью в крепость прибыли чиновники, и к утру подготовили виселицу. В последние часы молодой человек сильно пал духом; на эшафот его вели под руку священник.
Казнь состоялась при первых лучах восхода и под звуки оркестра Павловского полка. По воспоминаниям очевидцев, при взгляде на приговорённых у многих присутствовавших переворачивалось сердце — лица казнённых были спокойны и сосредоточены.
«Мы стояли напротив них и могли хорошо видеть их лица. Они были совершенно спокойны, только очень серьезны… Взглянули в последний раз на небо, да так жалостливо, что у нас вся внутренность перевернулась…»
Некоторые приговорённые — Рылеев, Муравьёв‑Апостол и Каховский — были повешены лишь со второй попытки: казни в России не проводились давно, и исполнителям приходилось учиться на месте.
