Закрытие судоходства через стратегически важный Ормузский пролив и неудачная попытка частичного его открытия в прошедшие выходные вновь показали, насколько неопределённым остаётся будущее этого ключевого маршрута поставок нефти и газа. Уже сейчас ясно, что даже после достижения прочного мира возвращение к довоенным объёмам перевозок займёт месяцы, а возможно, и годы.
Иранские военные в ответ на американскую блокаду ужесточили контроль над проливом: были обстреляны несколько судов, моряков предупредили о его закрытии — хотя за несколько часов до этого власти заявляли об открытии прохода. Спустя день американская сторона задержала иранское судно, следовавшее в Бандар‑Аббас в обход ограничений. По спутниковым данным на середину дня понедельника через Ормуз смогли пройти лишь три танкера.
Президент США Дональд Трамп заявил, что дипломатические контакты продолжаются, но одновременно пригрозил возобновлением военных действий в случае новых препятствий для судоходства.
Фактическое закрытие пролива произошло после начала 28 февраля совместных ударов США и Израиля по целям в Иране. С этого момента движение по маршруту, через который в обычное время проходит около пятой части мирового экспорта нефти и газа, практически остановилось.
Последствия оказались быстрыми и тяжёлыми. В Персидском заливе оказались заблокированы около 13 миллионов баррелей нефти в сутки и примерно 300 миллионов кубических метров сжиженного природного газа в сутки. Производителям пришлось останавливать месторождения, нефтеперерабатывающие заводы и газовые комплексы, что нанесло серьёзный удар по экономикам многих стран от Азии до Европы.
Боевые действия также причинили долговременный ущерб энергетической инфраструктуре и резко осложнили дипломатические отношения во всём регионе.
Когда возможен возврат к довоенным объёмам?
Темпы восстановления будут зависеть не только от прогресса в отношениях между Вашингтоном и Тегераном, но и от целого ряда практических факторов: логистики, доступности страхового покрытия для танкеров, стоимости фрахта, а также готовности судовладельцев идти на повышенные риски.
В первую очередь регион покинут примерно 260 судов, застрявших в Персидском заливе, с грузом около 170 миллионов баррелей нефти и 1,2 миллиона метрических тонн СПГ, по оценкам аналитической компании Kpler.
Основная часть этих партий, вероятно, будет направлена в азиатские страны, на которые обычно приходится около 80% экспорта нефти из Персидского залива и 90% поставок СПГ. По мере выхода этих судов в залив начнут заходить более 300 пустых танкеров, простаивающих сейчас в Оманском заливе; они направятся к погрузочным терминалам, таким как Рас‑Таннура в Саудовской Аравии и нефтяной порт Басра в Ираке.
Их первоочередной задачей станет разгрузка прибрежных хранилищ, которые быстро заполнились во время остановки судоходства через Ормузский пролив. По данным Международного энергетического агентства (МЭА), коммерческие запасы нефти в регионе сейчас составляют около 262 миллионов баррелей — это примерно 20 суток добычи. Переполненные хранилища практически не оставляют пространства для наращивания производства до возобновления крупных объёмов экспорта.
Тем не менее даже после начала активной отгрузки логистика танкерных перевозок будет сдерживать полноценное восстановление потоков энергоносителей. Обычный рейс туда и обратно с Ближнего Востока на западное побережье Индии занимает около 20 дней, а более протяжённые маршруты в Китай, Японию и Южную Корею растягиваются на два месяца и дольше.
Дополнительным ограничением может стать дефицит самих танкеров: значительная их часть была переориентирована на перевозку нефти и СПГ из Северной и Южной Америки в Азию, а такие рейсы занимают до 40 дней.
Восстановление баланса торгового флота и возвращение погрузочных операций в Персидском заливе к довоенному ритму будет неравномерным процессом и, по оценкам экспертов, займёт не менее восьми–двенадцати недель даже при благоприятном развитии событий.
Замкнутая взаимозависимость добычи и судоходства
По мере постепенного возобновления загрузки танкеров таким производителям, как национальные компании Саудовской Аравии и ОАЭ, придётся перезапускать добычу нефти и газа на месторождениях, а также работу НПЗ, остановленных во время боевых действий.
Это потребует сложной координации: возвращения тысяч квалифицированных сотрудников и подрядчиков, эвакуированных в период конфликта, и синхронизации работы месторождений, перерабатывающих мощностей и портовой инфраструктуры. Темпы восстановления производства будут зависеть и от наличия свободных резервуаров на прибрежных терминалах, формируя замкнутую взаимозависимость между судоходством и добычей.
По оценке МЭА, примерно на половине нефтегазовых месторождений Персидского залива пластовое давление остаётся достаточным для выхода на довоенные объёмы добычи в течение примерно двух недель. Ещё около трети объектов сможет восстановить прежний уровень в течение полутора месяцев — при условии безопасной обстановки в море и налаживания нарушенных логистических цепочек.
На оставшихся примерно 20% месторождений, где добывается эквивалент 2,5–3 миллионов баррелей нефти в сутки, возвращению к прежней выработке мешают серьёзные технические проблемы: низкое пластовое давление, повреждённое оборудование, перебои с электроснабжением. Их устранение потребует месяцев дополнительных работ.
Крупные энергетические объекты также сильно пострадали. На гигантском СПГ‑терминале Рас‑Лаффан в Катаре выведено из строя около 17% мощностей, и их восстановление может растянуться до пяти лет. Некоторые стареющие и технологически сложные скважины, особенно в Ираке и Кувейте, возможно, уже никогда не вернутся к прежним уровням добычи.
Оставшийся дефицит объёмов со временем теоретически может быть восполнен за счёт бурения новых скважин в регионе, однако этот процесс потребует как минимум года и возможен лишь при устойчивой безопасности и отсутствии новых конфликтов.
Когда скопление танкеров будет рассеяно, а добыча стабилизируется, власти Ирака и Кувейта смогут начать отмену режима форс‑мажора — контрактных положений, позволяющих экспортёрам приостанавливать поставки в условиях неконтролируемых обстоятельств, таких как война.
Даже при наиболее благоприятном развитии событий — успешных мирных переговорах, отсутствии новых вспышек насилия и ограниченном инфраструктурном ущербе — полное возвращение к довоенным масштабам операций вряд ли станет возможным в ближайшие годы.
