Русский рэп долго был по большей части далёк от открытой политики, но после 2022 года в текстах и образах многих исполнителей появились военные мотивы, отсылки к силовым структурам и патриотическая агитация. Одни артисты используют это как модный образ, другие — как искреннюю позицию. Попробуем объяснить, что изменилось в сцене и кто сегодня формирует повестку.
Новые образы и «силовая» эстетика
Условно выделяются несколько типов: артисты, которые вплетают в треки образы силы и связей с силовиками ради сценического эффекта; исполнители, для которых патриотические и правоконсервативные тексты становятся заметной частью творчества; и те, кто делает откровенно провоенную музыку. Часто границы между этими категориями размыты.
Пример: путь артиста из «воровской» лирики к ментовской эстетике
Один из заметных кейсов — исполнитель, чей образ за несколько лет переместился от историй про уличную жизнь к подчёркнуто «маскулинной» и силовой эстетике. Родом из Сибири, он учился в военном полку, в его треках теперь встречаются отсылки к силовым структурам и патриотические фразы. Это сработало: артист попал в топы и стал одним из центральных лиц новой волны.
Патриотизм как часть сценического репертуара
Некоторые исполнители используют патриотические образы скорее как выразительный приём: цитаты из военных песен, упоминания символов и отсылки к «силе» становятся частью фабулы трека и сценического образа, а не обязательно отражают глубокую политическую платформу.
Другие артисты говорят о войне и поддержке военных открыто, иногда посвящают песни знакомым, ушедшим в зону боевых действий. Такие композиции находят отклик у ограниченной аудитории, в том числе у тех, кто непосредственно причастен к конфликту.
Саундклауд и новая «неформальная» сцена
Отдельная ветвь — саундклауд‑сцена: площадка, где можно выкладывать треки без строгой модерации и защиты авторских прав, дала толчок новому шумному, гитарно‑басовому звуку и «неформальному» облику артистов. Лидеры этой волны достигли больших прослушиваний и переместились в общие чарты.
В текстах лидеров саундклауд‑сцены встречаются и темы войны, и истории про знакомых, ушедших воевать — иногда это делается искренне, иногда как приём для усиления эмоционального эффекта.
Явный провоенный рэп и государственные проекты
Есть и откровенно провоенные инициативы: как коммерческие, так и те, что создаются при поддержке фондів или ведомств. Такие проекты обычно занимают маргинальную нишу и собирают гораздо меньше прослушиваний, чем массовые хиты популярных исполнителей.
Даже при наличии государственных средств массовая популярность таких сборников остаётся невысокой: в большинстве случаев аудитория предпочитает треки с более универсальными темами — любовью, вечеринками, ностальгией или личными историями.
Кто слушает политический и провоенный рэп?
Критики и музыкальные обозреватели отмечают: прямой пропагандистский рэп востребован не так сильно, как косвенные политические метафоры. Настоящими потребителями откровенно идейной войны‑музыки чаще всего оказываются те, кто лично вовлечён в конфликт — солдаты и их окружение.
В целом же большинство популярных артистов лишь местами вплетают военную символику в шире́й набор образов: это помогает создавать узнаваемый, «брутальный» образ, но не превращает их творчество в узконаправленную пропаганду.
Вывод
Война изменила спектр тем и образов в русском рэпе: появились исполнители, для которых военная и «силовая» риторика стала значимой частью идентичности, и вырос интерес к трекам с такими мотивами. Тем не менее массовая сцена остаётся разнообразной, а откровенно провоенная музыка пока остаётся в основном маргинальным явлением.
