Масштаб изъятия частной собственности в России измеряется триллионами рублей. Власти продолжают переводить активы в собственность государства, но попытки продать их на открытом рынке регулярно терпят неудачу — по некоторым позициям покупателей просто нет.
Процесс активного изъятия частной собственности ускорился после 2022 года и затронул сотни предприятий. Общая стоимость отобранных активов по разным оценкам достигает нескольких триллионов рублей, но это не означает, что государство получает эквивалентную денежную выгоду при их реализации.
Масштабы национализации в России
По подсчётам юридических фирм, с 2022 года под государственный контроль перешли активы приблизительной общей стоимостью порядка 6,5 триллиона рублей. В 2024 году оценивалось изъятие на сумму около 690 миллиардов, а в 2025‑м — уже свыше 3 триллионов. По данным правоохранительных органов, в 2025 году в собственность государства могли перейти активы стоимостью более четырёх триллионов рублей, включая стратегические предприятия с общей капитализацией около двух триллионов. Росимущество сообщает о сотнях компаний, поступивших в доход государства.
Пять юридических моделей изъятия
- Изъятие в счёт задолженности перед государством (фискальные долги, возмещение экологического вреда и т. п.).
- Конфискация как санкция за нарушение антикоррупционных норм — имущество признаётся незаконно нажитым.
- Аргумент «иностранного контроля» — наличие иностранного гражданства или вида на жительство владельца.
- Обвинения в экстремистской деятельности или финансировании запрещённых организаций.
- Оспаривание результатов приватизации прошлых лет и признание сделок недействительными.
Часто в одном иске сочетаются несколько оснований — например, и коррупция, и «иностранный контроль», и прежние нарушения при приватизации.
Как государство распоряжается национализированной собственностью
Официальная позиция состоит в том, что изъятые активы не предполагается надолго оставлять в госуправлении: Росимущество должно продавать и не превращать экономику в долговременную государственную собственность. При этом реальные объёмы повторной приватизации пока значительно уступают объёмам изъятий.
В 2025 году доходы бюджета от продажи национализированных активов составили всего около 84,2 миллиарда рублей; на 2026 год планируется выручка не менее 100 миллиардов, однако рост в «разы» выглядит маловероятным, поскольку покупателей на многие лоты не находится. Даже крупные продажи, как, например, аэропорт, принесли значительно меньше первоначально ожидаемой суммы.
Как проходят аукционы по продаже национализированных активов
Часто аукционы признаются несостоявшимися из‑за отсутствия участников. Пример — многократные неудачные торги по продаже контрольного пакета одной из крупнейших золотодобывающих компаний: несколько попыток остаются без желающих, и следующая заявлена в формате голландского аукциона с возможным снижением цены до половины начальной (при стартовой оценке порядка 162 миллиардов рублей).
Аналогичные трудности прослеживаются и по другим активам: лизинговая компания, оператор коммерческой недвижимости и ряд агропредприятий остаются непроданными, несмотря на заявленные цены в миллиарды рублей.
Почему покупатели не идут на такие сделки
Главная экономическая причина — резкое сокращение инвестиций в бизнесе, падение рентабельности и дорогие кредиты. Рынок слияний и поглощений находится на минимуме за годы, поэтому число сделок сократилось.
Помимо экономической составляющей, существуют репутационные, юридические и политические риски: покупая национализированный актив, компания может столкнуться с неясностями в праве собственности, возможными дополнительными претензиями и негативным общественным вниманием. По этой причине даже при приемлемой цене рациональные покупатели часто воздерживаются от участия в торгах.
Передача активов "правильным" владельцам
Часть изъятых предприятий передаётся в управление или продаётся по заниженным ценам без проведения открытых торгов. Такая практика делает возможным перераспределение активов в пользу компаний, лояльных властям или связанным с определёнными бизнес‑группами.
В результате некоторые крупные сельскохозяйственные и промышленные активы оказались под контролем государственных банков и новых частных игроков, а эксперты считают, что фискальный мотив сочетается с политическим и стратегическим перераспределением активов.
