Муравьев‑Виленский: биография и спорная роль в эпоху реформ
Под Санкт‑Петербургом скончался граф Михаил Муравьев‑Виленский, известный как Муравьев‑вешатель, один из видных государственных деятелей эпохи Николая I и Александра II.
Родился в 1796 году в семье московских дворян. Отец — основатель школы колонновожатых и кузницы офицерских кадров для Генштаба.
В 14 лет поступил на физмат Московского университета и вскоре стал экзаменатором офицеров при Генштабе.
С 16 лет участвовал в Отечественной войне 1812 года. В Бородинской битве был ранен и всю жизнь ходил с тростью. Награжден орденом Святого Владимира 4‑й степени с бантом.
В конце 1810‑х годов был членом тайных обществ «Священная артель», «Союз спасения» и «Союз благоденствия»
В 1826 году арестован по делу декабристов. На допросах назвал лишь умерших, уехавших или арестованных (в том числе, его старший брат). Других участников запамятовал.
Тайное общество «Союз благоденствия» имело целью распространение добрых нравов, просвещения и противостояние против лихоимства и неправды
Вскоре был освобожден и начал быстро продвигаться по карьерной лестнице. Сначала служил в Министерстве внутренних дел, позже стал витебским вице‑губернатором.
В 1830‑х годах подавлял повстанческие движения в западных губерниях. Будучи могилевским и гродненским губернатором, проводил политику русификации.
В 1839 вернулся в Петербург. Служил в Минфине, был сенатором и членом Госсовета.
При Александре II получил пост министра государственных имуществ; имел репутацию жесткого и неподкупного ревизора.
В 1862 году вышел в отставку, но уже через год вернули на службу из‑за восстания в Польше. В свои 67 получил генерал‑губернаторские полномочия сразу в семи губерниях.
Я с удовольствием готов собою жертвовать для пользы и блага России
Прославился публичными казнями повстанцев. При нём казнили 128 человек, от 8 до 12 тысяч отправили в ссылку.
В либеральных кругах к нему приклеилось прозвище «Муравьев‑вешатель». Есть история, что ещё в 1830‑е польские шляхтичи спросили: «Не родственник ли вы того Муравьева, которого повесили за мятеж?» — на что он ответил: «Я не из тех Муравьевых, которых вешают. Я — из тех, которые вешают»
В «оправдание» казней историки приводят разные аргументы: каждый смертный приговор предварял разбирательство военно‑полевых судов и что они были «единичными» — тогда как от рук повстанцев погибло куда больше людей.
Граф Муравьев не только вешал. Он раскрыл белорусскому мужику дорогу хотя бы в низшие слои интеллигенции
(публицист‑монархист Иван Солоневич)
Сам Муравьев описывал свою политику как возвращение северо‑западных земель на «древнерусскую» дорогу. Увольнял чиновников‑поляков, нанимал на их место русских переселенцев. Облагал налогами польских помещиков. Закрывал гимназии, открывал училища. Уничтожал католические храмы, строил православные.
Что не доделал русский штык, то доделает русская школа
Твердые религиозные верования составляют одну из главных связей, соединяющих народ воедино в гражданской его жизни
Однажды Александр II посетил Вильню и на смотре войск отдал Муравьеву честь — это был беспрецедентный жест.
Имел высшую награду Российской империи — орден Андрея Первозванного. Получил графский титул и почетную приставку к фамилии «Виленский».
В 1866 возглавил комиссию по делу Каракозова на царя — умер, не дожив до его казни. Александр II провожал своего подданного до самой могилы.
Герцен отозвался о его смерти фразой «задохнулся отвалившийся от груди России вампир».
А вот как отзываются о Муравьеве-«вешателе» нынешние управленцы: «Муравьев — не просто примечательный исторический персонаж, а пример для подражания. Его действия удивительным образом являются практическим пособием для современной истории и современных вызовов»
