Дело петербурженки, осуждённой за посты об армии, направили на новое рассмотрение — её переведут из колонии в СИЗО
3‑й кассационный суд в Санкт‑Петербурге рассмотрел жалобу защиты на приговор петербургской парикмахерши Анны Александровой: год назад её приговорили к 5 годам и 2 месяцам колонии за публикации, признанные «фейками», после доноса соседки по даче.
Требования стороны обвинения
Прокурор просил отменить апелляционное определение и направить дело на новое рассмотрение. Также обвинение ходатайствовало о мере пресечения в виде содержания под стражей на три месяца.
Аргументы защиты
Адвокат Анастасия Пилипенко указала на многочисленные нарушения в процессе: по её словам, судебно‑лингвистические экспертизы не подтвердили наличие состава преступления в публикациях, но прокуратура не назначила повторной экспертизы. Защита также обратила внимание на нарушение процедуры вынесения приговора — судья, как утверждает адвокат, вёл иное судебное дело в периоды, когда должна была сохраняться тайна совещательной комнаты.
«Всё это дело — один большой уголовный фейк, направленный на то, чтобы просто меня уничтожить, ну либо хотя бы на какое‑то время», — сказала Александрова в суде.
Подсудимая также указала на противоречия между выводами первой и апелляционной инстанций: если районный суд писал, что устройства «могли использоваться» для публикаций, то апелляция уже утверждала, что они «использовались».
По итогам заседания судебная коллегия частично удовлетворила представление прокуратуры и жалобу защиты: апелляционное определение отменили, дело направили в Санкт‑Петербургский городской суд на новое рассмотрение в ином составе.
Анну Александрову переведут из колонии в следственный изолятор; ей избрали меру пресечения в виде содержания под стражей до 28 августа 2026 года. Если после нового рассмотрения срок не увеличат, время, проведённое в СИЗО, будет засчитано по правилу «один день за полтора».
В перерыве слушаний Александрова рассказала, что сотрудники исправительного учреждения выбрасывают её стихи, заявив при этом, что их собственное «тюремное» творчество ей уступает.
